«Что ж, — ответил, поежившись, Слизнорт, — вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповрежденное, целостное. Расколоть ее — значит совершить противное природе насилие.
— Но как его совершить?
— Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде...»
(Роулинг Дж.К. «Гарри Поттер и Принц-полукровка»)

Психическая травма, связанная с отношениями в ранний период нашего развития, может возникать из-за того, что незрелая психика ребенка не в состоянии справиться с наплывом впечатлений, которые невозможно переработать. Этот механизм свойственен для травматизации психики в любом возрасте, но наиболее разрушающим становится, когда ребенок сталкивается с насилием или пренебрежением со стороны значимого взрослого, который должен заботиться о нем. Невыносимые детские переживания в таком случае не могут быть поняты и пережиты, о них становится невозможно ни думать, ни говорить. Такую катастрофу можно назвать «убийством души».

Психика прибегает к защитному действию в виде раскалывания, который называют диссоциацией. Это позволяет ей избежать полного разрушения. Диссоциация предотвращает падение в бездну небытия. Происходит разделение невыносимого аффекта между частями психики и тела, которые становятся независимыми друг от друга в той или иной степени, поэтому личность уже не страдает от ужаса травмы.

Процессу внутреннего разделения травмированной психики уделяли внимание представители теории объектных отношений. На наличие «регрессировавшего» скрытого от осознания Я, находящегося под защитой «прогрессировавшего» преждевременно повзрослевшего Я указывал Ференци.
Винникотт известен, в том числе концепцией «истинного» Я, которое скрывается и опекается «ложным» Я. Он считал, что опекающее Я отождествляется с разумом, для истинного Я остается одно – чахнуть в узилище тела, становясь причиной психосоматического заболевания. Фейрберн описал, формирующийся в результате интернализации Я ребенка и пренебрегающего взрослого, комплекс жертвы и преступника. А Гантрип называет отщепленную скрывающуюся в бессознательном незрелую часть «утраченным сердцем Я».

Д. Калшед впечатления, которыми заслоняется переживание человеком собственной целостности, называет «кривыми зеркалами». Это те представления, которые мы получили о себе от наших родителей и других близких нам людей. Часто они могут быть искажены, и сейчас мы видим себя так, как нас видели в раннем детстве другие. В результате воздействия травмы в ранних отношениях может возникать ощущение, что мы отличаемся от себя реальных, мы остаемся с множеством «кривых зеркал».

Иногда нужен другой человек, предоставляющий более правдивое зеркало, в котором мы могли бы разглядеть потенциал нашей целостности. Частый способ усомниться и проверить искаженный образ самих себя – обратиться за альтернативными интерпретациями к тому, кто воспринимает нас совершенно иначе, нежели мы привыкли видеть себя. Порой эту задачу исполняют психотерапевты, проверяя то, что произносит внутренний голос, привычный для клиента. Если такая интерпретация оказывается эффективной, клиент может неожиданно увидеть себя иначе, без искажений зеркалами своего детства. При этом становится возможным жить здесь и сейчас.

К освобождению от кривых зеркал может приводить и собственный внутренний опыт (хорошая литература, кино, музыка, красота природы, сновидения - способствуют пробуждению в нас чего-то глубокого и истинного). Тогда мы можем освободиться от деформирующих образов, усвоенных нами, можем позволить себе заглянуть глубже в самих себя и увидеть скрывающуюся там правду о себе, о своей потенциальной жизни и целостности. Порой самые важные изменения в терапии происходят не только за счет процессов, протекающих в кабинете, но и благодаря внутренним ресурсам личности.


По мотивам книги Д. Калшеда "Травма и душа. Духовно-психологический подход к человеческому развитию и его прерыванию".